Исцеленный котенок

Помните рассказ отца Паисия Святогорца, когда он, увидев подавившегося чем-то котенка, перекрестил его, чтобы тот перестал давиться, но ничего не произошло? «Горе тебе, отец Паисий, — воскликнул тогда старец, — сколько лет ты монах, а не можешь помочь даже этому маленькому котенку. Сколько лет ты потратил впустую, что не можешь даже по своей молитве помочь этому маленькому созданию!». Приблизительно так сокрушаясь, старец пришел в покаянное чувство и вдруг увидел, что котенок пришел в норму, перестал мучаться и спокойно пошел по своим делам.

Получается, что он не был готов встретить помощь Божию, пока не пришел в чувство сокрушения о своих грехах. Это условие так сложно полностью прочувствовать нам, живущим в миру!.. Это так сложно принять нашим мышлением, которое помрачено суетой, царящей вокруг! Поэтому мы и не готовы к чуду. Поэтому в нашей жизни если мы и восклицаем: «О чудо!», то только тогда, когда поражены чем-то настолько, что за своим удивлением забываем главное, а это обнаруживает нашу болезнь — мы закрыты для чуда, а когда оно происходит, то мы совершенно не имеем к нему отношения, это не наша заслуга, а просто особенность тех обстоятельств, к которым мы случайно стали причастны. Да и проблемы бы такой не было, если бы мы не продолжали все время просить у Бога чуда…

Разве это не чудо, когда ты просишь себе или своему ребенку здоровья и получаешь его? Разве это не чудо, когда ты, употребив все свои умения в общении, приходишь в отчаяние от ссоры, которая случилась между тобой и родным тебе человеком, когда все между вами разрушено и безнадежно утеряно доверие, но после молитвы случается нечто такое, что примиряет вас? Или разве не чудо случается в твоей жизни, когда тебе сообщают, что твоя жена начинает рожать, но возникли некоторые проблемы и врач советует помолиться… а потом радость от того, что ты берешь в приемном покое на свои руки своего абсолютно здорового ребенка и не помнишь себя от радости, хотя прекрасно понимаешь, что могло случится все, что угодно? Разве не чудо, когда твоя тринадцатилетняя дочь, у которой нашли онкологическое заболевание, безумно страдает со всей семьей, и ты проводишь многие дни в такой молитве, которой у тебя не было прежде в твоей жизни никогда, и после нескольких сеансов терапии у нее снимают диагноз, со временем вырастают волосы на голове, и удивленные врачи с растерянной улыбкой советуют тебе «поставить свечку Богу» после того, что произошло?

Мы молимся, потому что верим в чудо, но мы не готовы к нему. Наш привыкший к материальной логике мир не может вместить той веры, которая бы оставила в стороне всякое рассуждение о могущих быть последствиях. В нашей голове слишком много мыслей, слишком много, гораздо больше, чем мы можем вместить, и эти мысли часто тревожные…

Тот же отец Паисий учит нас, что необходимо настраивать свой ум на «радиоволну» Бога, чтобы услышать голос Бога. Но не испорчен ли наш «радиоприемник»?

Если продолжить эту аналогию, помните, были в советское время радиоприемники, крутя ручку настройки которых можно было поймать все что угодно. Помню эти звуки, переливающиеся таким разноголосьем, что за минуту можно было услышать весь мир. Русская речь сменялась английской, китайской, французской, японской, румынской, немецкой, индийской, испанской речью… и все это перемежалось мелодиями, хрипами, восклицаниями, аплодисментами, всем, чем угодно. Разве не то же самое у нас в головах? Мы иногда доводим себя до такого состояния, что не просто у нас много мыслей, а они мучают нас, изводят, становятся навязчивыми, вызывают такую тревогу, с которой мы справляемся сами все реже и реже…

У многих такое мучение бывает иного рода и его можно уподобить современным радиоприемникам в наших мобильных телефонах с фиксированными станциями, когда человек зациклится на одной-двух, мучавших его мыслях, и никак не может победить их, не может отказаться от тревоги или подозрения по какой-то одной проблеме и изводит себя этим многие часы, а то дни и недели… Не знаю, что хуже — разноголосица юности или зацикленность человека взрослого. Второе, что называется, горше первого…

О каком чуде, то есть вмешательстве Бога в нашу жизнь может идти речь при таком расслаблении? Посмотрите на объем информаций, которые поступают к нам все чаще: новостные ролики в Интернете становятся все короче, сообщения ценятся за свою краткость. Всем только удобнее от того, что если ты хочешь донести какую-то информацию до аудитории, то желательно, чтобы это была большая картинка и мало текста, а еще лучше, если вообще только картинка.

У людей все меньше потребности читать, а вместе с этим меньше способность что-либо читать. И это происходит не из-за того, что люди глупеют, нет. Глупость приходит потом, но сначала в человеке довлеет некое стремление торопиться, усидчивость уходит из нашей эпохи, мы становимся все меньше способны на усидчивый труд, все стремимся к молниеносному креативу, стараемся поразить себя и окружающих какой-то своей особенностью, уникальностью. В прошлое уходят спокойствие, вдумчивый темп речи, неторопливое собеседование людей друг с другом.

Мы и молиться перестаем не из-за того, что не хотим, мы не можем остановиться, чтобы предстоять… а теряя способность останавливаться, мы теряем способность к самоанализу, к выводам о самих себе. Мы теряем умение жить.

Нам необходимо ставить перед собой конкретную духовную проблему, чтобы углубиться в ее решение со всей серьезностью, не играя, не отвлекаясь «от более важных дел» на свое духовное нездоровье время от времени, потому что речь идет о более чем серьезных вещах — о нашей вечной участи, потому как если мы больны духовно, то это будет с нами всегда, переселись мы в вечность… Надо жить этой проблемой, чтобы ее решить, возвращаться к ней всегда, когда вспоминаешь себя и стараться делать это как можно чаще. Все свои молитвы, чтение святых отцов, Евангелия, посещение сайтов и выбор темы читаемых статей должны быть ориентированы на ту проблему, которую мы видим в себе: суетливость, уныние, привычка осуждать, многословие, и так далее, то есть то, что мы смогли увидеть в себе с помощью Божией и не без участия близких нам людей. И помоги нам в этом, Господи!

Священник Александр Кузьмин