Кого можно поминать на Литургии?

Батюшка, расскажите, пожалуйста, кого все-таки можно поминать на Литургии? В последней своей публикации вы привели цитату святого, согласно которой поминать, оказывается, можно не всех…

===

Да, на самом деле в моей последней публикации, традиционной перед служением Литургии, где я предлагаю всем вам, мои дорогие подписчики, присылать имена на поминовение, я сознательно решил разместить цитату святителя Симеона Солунского, вот она: «Нельзя также приносить частицы за тех, которые явно грешат и живут нераскаянно. Потому что приношение служит им к осуждению, как в осуждение служит и причащение тем, которые без покаяния причащаются страшных Таин, как сказал божественный Павел».

На самом деле эта фраза вполне логичная и не так уж должна была шокировать людей, которые стараются делать добро своим близким, поминая их на Литургии. Здесь все просто. Поминать на богослужении Церкви можно только тех, кто находится внутри Церкви. Принадлежность к Церкви определяется крещением — если человек принял Таинство Крещения, то он является последователем Христа, участником Его Царства, является членом Церкви, христианином. И его могут поминать другие члены Церкви, молясь за него по своей любви — за живого или умершего, мы верим, что перед Богом все живы. Что мы и делаем, когда подаем записки. Сейчас все стараются соблюдать только эти два условия — если о здравии и упокоении молятся за человека, то он, как я уже написал, должен быть крещен, и второе условие, которое касается только умерших — он не должен быть самоубийцей, потому что за самоубийц Церковь в обычном своем богослужении не молится. Для этого есть отдельные требные моления.

Однако бывает часто такое, что люди увлекаются и на Литургию — то есть Таинство Евхаристии — подают имена всех без разбора. Этого делать нельзя. Поминание имен на Литургии совершается путем вынимания частиц из просфоры о здравии и о упокоении с последующим омыванием (погружением) этих частиц в Потир со Святыми Дарами — Телом и Кровию Христовой.

Нужно различать понятия «Таинство Церкви» и «молитва Церкви».

Молиться Церковь может о ком угодно — о Своих гонителях, о язычниках, даже о пчелах и коровах, посевах и погоде. К Таинствам же допускаются только готовящиеся к нему уверовавшие во Христа и Церковь люди — к Крещению и Миропомазанию, и уже после Крещения и Миропомазания — к Исповеди и Причастию, к Елеосвящению (Соборованию) и Венчанию, и если будет избран Церковью — к Священству. Таинство — это священное действие, через которое тайно, то есть не секретно как-то, а невидимым образом человеку по молитвам Церкви подается благодать Святого Духа. А молитва — это наше обращение к Богу и Его святым.

Сейчас очень много людей, которые хоть и приняли Святое Крещение, как правило, в глубоком советском младенчестве, но по причине отдаленности своих родителей и крестных от Церкви не получили должного воспитания в христианской вере. Не поймешь, поминать такого или нет. По факту их крещения мы можем поминать и их, но при одном условии — когда мы знаем, что они сами не были бы против этого. Потому что человек может сознательно выйти из церковного общения.

Мы не можем в Церкви против воли человека совершать в его отношении какое-либо Таинство.

В молитве можем поминать и должны, но в отношении Таинства сто раз должны подумать. Мы должны быть уверены, что поминаемые нами не считают (или не считали, в случае умерших) себя противниками Церкви. Такое, к сожалению, сейчас случается довольно часто — человек крещен, но ненавидит все, что связано с Церковью или, вообще, с религией. И речь не только о каких-то оголтелых безбожниках коммунистах прошлого века, но в большей степени о современных людях, которые являются потребителями и распространителями негатива о Церкви. Живет такой человек, поносит все наши Таинства, священство, Патриарха, мирян, поливает грязью любые наши инициативы или мнения, почем свет стоит критикует любой наш крестный ход или праздник, считает видимые признаки нашей веры снобизмом, лицемерием и лживостью… то есть ведет себя так, что явно позиционирует себя как противник Церкви. Именно о таких и говорит святитель Симеон Солунский: «Нельзя также приносить частицы за тех, которые явно грешат и живут нераскаянно». И желательно напоминать таким людям, что в случае их смерти Церковь может отказать таким Своим гонителям даже в отпевании, хотя отпевание умершего — это не Таинство.

Для того, чтобы понять суть этой проблемы — кого поминать на Таинстве Евхаристии, а кого нет, — мы должны понять разницу между нормальным религиозным чувством и магизмом. Религия — это процесс восстановления утерянной связи с Богом, а магизм — это когда человек верит в то, что он какими-то своими действиями может ЗАСТАВИТЬ духовный мир совершить что-то сделать — хорошее или плохое. В этом суть магизма. В Церкви нет и не может быть магического мышления, и не стоит путать магическое мышление с мистическим. Но речь сейчас не об этом.

Если человек крещенный и мучается от греха, ровно относится к Церкви (хотя бы не раздражается при упоминании о Ней), пусть и равнодушно воспринимает что-то наше, но в целом относится с сочувствием и уважением ко Христу, то такого человека можно поминать. Если его отношение к Церкви неизвестно, то лучше поминать его на специальных для этого требах — разных молебнах (о тех же зависимых, если он пьющий и нуждается в молитве) или панихидах, если он умерший. Но Литургия — это Таинство Таинств, здесь еще надо подумать, кто достоин поминания на этом Таинстве, а кто нет. И если человек, посредством МОЛИТВЫ Церкви о нем придет в чувство, то тогда он, по мере покаяния, может быть сподоблен и участия в ТАИНСТВАХ Церкви.

А теперь о корне всех этих проблем, которые, как всегда, находятся в нашем мышлении. Мы приучены стремиться к тому, чтобы не осуждать, и это очень хорошо — не осуждать людей. Но часто вследствие этого стремления у нас бывает часто атрофировано чувство оценки степени принадлежности человека к Церкви — достоин или нет тот или иной человек к участию в Евхаристии. Заметьте, у нас есть прошение на Литургии некоторым людям (оглашенным, то есть, готовящимся к Крещению) выйти из храма в определенный момент Литургии. А мы, церковные даже люди, мыслим так, что неспособны этого более сделать — мы превратились в каких-то толерантных добряков, не совсем понимающих свою Церковь в Ее прошениях… Как это так, Литургия вот наша только начинается, а мы должны подходить к кому-то и просить их выйти от нас… Как же так?! Многие вообще об этом действии не задумываются, потому что оно вообще не укладывается у них в головах. У нас атрофировался этот церковный защитный механизм. Литургия — это великая Святыня. И Святыня, как и всякое сокровище, требует защиты, сохранения от тех, кто не вполне понимает всю глубину и ценность этого Сокровища. И это не просто слова. Святость — значит отделенность от мира. А атрофия — это термин, обозначающий ослабленность какой-то функции вследствие ее неприменения. У нас часто атрофировано это защитное чувство в отношении Таинств вследствие того, что мы сами себе позволяем слишком легко, а может и необдуманно, относиться к церковным Таинствам, слишком часто делаем скидки для самих себя в отношении к ним, к Церкви. Захотел — пришел на богослужение, захотел — не пришел. А для истинных христиан (да, есть и такой термин, тоже делящий христиан на хороших и плохих, и он тоже совсем не толерантный, и он тоже от Святых отцов) очень важным представляется оградить от своих святынь недостойных, и мы видим это и в Евангелии, и в Апостольских посланиях, я уж молчу про Ветхий Завет…

Мы не бегаем по улице и не раздаем Причастие, как поступают какие-нибудь сектанты-кришнаиты со своим прасадом. Не будем забывать, что такое Причастие… КОГО мы причащаемся…

Молитва и Таинство — разные вещи. Можно молиться за грешника, но в желании ему добра не поминать его на Литургии, чтобы он не попалился благодатью Святыни и ему не стало хуже. О недостойно причащающихся мы знаем такие примеры. И это трудно понять человеку с магическим складом ума еще и потому, что молитва — это труд, а ведь намного проще просто вписать имя на Литургию и забыть грешника, не молиться о нем. Это и есть магизм. Древние христиане молились за язычников, и эти молитвы построили, вкупе с мученической их кровью, нашу Церковь, но древние христиане придумали много охранительных процедур, чтобы к Литургии не прикасались недостойные — это и упоминаемое уже прошение об оглашенных, и правило ко Причастию, и евхаристический пост.

Поэтому будем аккуратнее составлять списки именно на Литургию. Тогда вполне логичным представятся и другие молебные требы в Церкви — о недужных, о зависимых, о повинных в детоубийстве, о заблудших, и касаемо умерших — панихиды и литии.

Священник Александр Кузьмин